Мацкевич: Она опубликована в 1995-м, а написана в конце 1993 года, и, между прочим, обратите внимание, в ней в нескольких репликах поднималась ситуация с Чечней. По-моему, она вполне актуальна и сегодня, особенно, если ты посмотришь потом продолжение. Я готов настаивать на всех самых провокационных и сложных тезисах в этой статье.
(Статья Мацкевича имела большой резонанс в российских интеллектуальных кругах — см., например: Михаил Ильин. "Кому, что и откуда обустраивать?" Заметки по поводу публикаций А. Солженицына, В. Мацкевича, В. Цымбурского и В. Мясникова, "Бизнес и политика", 1995, № 7.)
Щедровицкий: Настаивай. Я разве мешаю тебе настаивать? Но на вопрос, несу ли я ответственность за то, что говорю и делаю, я отвечаю: как нес всю жизнь, так же и сейчас несу.
Мацкевич: Это ты вчера говорил про зону ответственности?
Щедровицкий: Да, и что? А вы там в Белоруссии издавайте философские статейки.
Мацкевич: Что мы и делаем.
Щедровицкий: Вот и отлично. Вот и разобрались. Кстати, спасибо, хорошие статьи. Они сначала привели Лукашенко к власти...
Мацкевич: Это вы привели Лукашенко к власти!
Щедровицкий: Потом попытались с ним бороться. Не получилось.
<...>
Щедровицкий — Мацкевичу: Володя, давай подождем. Я удерживаюсь от грубых ответов, потому что рассчитываю, что, может быть, ты как-то включишься в обсуждение содержательно. Там много проблем, некоторые из которых ты видишь, некоторые не видишь, но при этом давай обсуждать содержательно, а не коммунально, как у вас в Белоруссии, по всей видимости, принято.
Ждать пришлось не долго.
"Когда президент Путин в 2001 году впервые заговорил о "Русском мире", он наследовал в большей степени версии Павловского и Щедровицкого, чем версии <...> патриотических идеологов, — пишут авторы книги "Доктрина Русского мира". — При этом нельзя исключать, что уже тогда втайне он имел в виду какую-то свою собственную трактовку".
В период развитого путинизма доминирующей стала концепция российского имперского реваншизма, от концепции методологов осталось одно только название.