Андрей Егоров: Какое-то уязвимое звено в системе непременно сломается
Год назад Лукашенко устроили обструкцию на Минском заводе колесных тягачей. Рабочие кричали: "Уходи!", вождь режима признал, что засиделся, пообещал новые выборы после принятия новой конституции. Беларусь была охвачена беспрецедентно масштабными протестами. Сегодня же картина кардинально иная. Протесты закатаны в асфальт, страна во мраке реакции. Можно ли ожидать перемен? Когда? Каким путем?
Лукашенко не скрывает, что ведет тотальную зачистку страны от крамолы. Чтобы протест уже никогда не поднял голову.
Приняты драконовские законы. Силовики бдят, многие действительно готовы костьми лечь за этот режим — хотя бы потому, что наворотили дел, за которые иная власть по головке не погладит.
Мрак кажется беспросветным. Годовщина выборов активизировала дискуссию, было ли фатальным поражение августовской революции или же тогда поднявшийся народ упустил уникальный шанс.
Были ли шансы у мирной революции?
Многие критики, прежде всего внешние, считают, что год назад беларусы зря превратили протесты в карнавал — нужно было, мол, биться. Украинцы часто ставят в пример свой Майдан 2014 года.
Политолог Андрей Егоров в комментарии для Naviny.by подчеркнул: среди оппонентов режима перед 9 августа 2020 года "никто не думал про то, что будет после выборов" — и это оказалось самой большой ошибкой. Представители объединенного штаба лишь твердили, что нужно будет выйти и защитить свой выбор, не давая четких инструкций, как это делать.
"Дальше все разворачивалось спонтанно, неуправляемо. Ни подготовки, ни плана, ни конкретного лидерства в той ситуации уже не было", — говорит Андрей Егоров.
Стоит добавить, что в той кампании старая оппозиция или вовсе не участвовала, или была посажена за решетку на старте (опытные организаторы протестов Николай Статкевич, Павел Северинец). В штабах же Светланы Тихановской, Виктора Бабарико, Валерия Цепкало преобладали политические неофиты, которые уповали на легальные процедуры и не вполне представляли себе, сколь упорным и безжалостным окажется режим, борясь за свое выживание.
На чем может сломаться система Лукашенко?
В итоге режим уже через несколько недель после выборов перехватил инициативу, за несколько месяцев методично перемолол протесты и развернул беспрецедентные репрессии, которым не видно конца-краю.
Страну, вероятно, можно заморозить надолго, но не навсегда. Ресурс живучести режима не бесконечен. Когда же и каким образом он может треснуть — через экономический коллапс, внешнее давление, транзит власти? Или изменить ситуацию способно только новое восстание?
Андрей Егоров отмечает, что в системе Лукашенко налицо ряд кризисных явлений: "Есть административный, управленческий кризис, есть кризис экономический, есть кризис представлений режима о развитии, есть потеря легитимности". По словам политолога, не работает прежний социальный контракт, когда власти обеспечивали некий уровень благ в обмен на аполитичность обывателей.
В итоге какое-то уязвимое звено непременно сломается, "и это по каскаду повлечет слом в других частях системы", полагает Андрей Егоров.
По его прогнозу, это может случиться "на новом витке открытия", когда режиму придется пойти на снижение уровня репрессивности, откат к некоей весьма условной либерализации, поскольку невозможно все время держать систему "на таком уровне мобилизации".