От анализа ситуации к задаче Сувалкского клуба

Рабочий текст

Размышляя о выводах, сделанных после организационно-деятельностной игры, я возвращаюсь к более общему вопросу: каким образом я анализирую ситуацию и почему одни мои аналитические выводы впоследствии подтверждались событиями и становились своего рода приговором, тогда как другие служили руководством к деятельности АГТ, «ЕвроБеларуси» и иных организаций, но не приводили к первоначально поставленным целям?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо начать не с отдельных выводов, а с исходных оснований аналитической работы.

Два подхода к анализу

Условно можно выделить два первоначальных подхода — компаративистский и феноменологический.

Компаративистский подход основан на сравнении актуального положения дел с уже известной ситуацией, образцом или нормой. Анализируя общественно-политические процессы, мы сопоставляем происходящее с некоторым представлением о должном. Например, оценивая демократические процессы, можно исходить из античного, либерального, марксистского или иного идеального представления о демократии.

В таком анализе то, что должно быть, выступает основанием для оценки того, что есть, и ориентиром деятельности. Мы пытаемся привести действительность в соответствие с разделяемыми нами идеалами и нормами.

Феноменологический подход начинается иначе. Аналитик пытается по возможности непредвзято всматриваться в обстоятельства места, времени и образа действия, не подводя их заранее под известную схему. Сначала необходимо обнаружить феномены, затем установить отношения между ними, сложить их в структуру или систему и лишь после этого переходить к формулированию нормы и выводов.

Сейчас более принципиальным для меня представляется именно феноменологический путь. Я пытаюсь понять положение белорусской эмиграции и одновременно ситуацию внутри Беларуси, которая по-прежнему остаётся для меня собственной, хотя я пространственно из неё исключён и лишён возможности непосредственно там действовать.

Работа аналитика над самим собой

Феноменологический анализ требует не только определённого метода, но и предварительной работы аналитика над самим собой. Чтобы замечать явления, регулярно выпадающие из поля зрения, необходимо настраивать собственную чувствительность, снижать порог социальной перцепции и развивать своего рода периферийное зрение.

Это предполагает выход за пределы круга политических и общественных активистов. Необходимо разговаривать с людьми, не участвовавшими в игре и не имевшими возможности или желания участвовать в подобных мероприятиях: с обычными белорусами, занятыми работой, семьёй и повседневной жизнью; с теми, кто успешно или неуспешно приспосабливается к эмиграции; с людьми, не вовлечёнными ни в политическую, ни в общественную деятельность.

Одновременно требуется расширение понятийного аппарата. Помимо привычных категорий политологии и социологии, могут понадобиться понятия этики, моральных наук, эстетики, социальной психологии, экономики и других дисциплин.

Одной из перспективных категорий здесь становится «сообщество судьбы». Она позволяет рассматривать эмиграцию не только как совокупность политических организаций или граждан, оказавшихся за границей, но и как людей, чьи биографии были изменены общим событием.

2020 год как судьбообразующее событие

По моим наблюдениям, состояние белорусской эмиграции до сих пор во многом определяется травмой 2020 года. Время от времени звучат призывы закрыть эту ситуацию, перевернуть страницу и начать действовать исходя из новых обстоятельств. Однако пока такие призывы остаются преимущественно благими пожеланиями.

2020 год продолжает определять то, что люди говорят, думают и делают. Его можно рассматривать как судьбообразующее, почти «волшебное» событие — если расширить схему волшебной сказки, описанную Владимиром Проппом, до модели человеческой биографии.

Такое событие делит жизнь на «до» и «после», становится её смысловым центром и определяет дальнейшее представление человека о самом себе. Для одних подобным событием могла быть свадьба, для других — служба в армии или участие в войне. Последующая жизнь становится более рутинной, но человек постоянно возвращается к центральному событию в памяти и через него рассказывает собственную биографию.

Для значительной части белорусской эмиграции такую роль играют выборы, протесты, солидарность, репрессии и вынужденный отъезд, связанные с 2020 годом. Этот опыт одновременно травмирует и вдохновляет. Он содержит поражение и боль, но также опыт достоинства, солидарности, интенсивности жизни и причастности к истории.

Именно поэтому 2020 год стал одним из оснований эмиграционного сообщества судьбы. Но сегодня его способность удерживать общее «мы» постепенно ослабевает.

Чужое и собственное должное

Возвращаясь к компаративистскому анализу, необходимо различать оценку ситуации с позиции наших идеалов и реконструкцию того должного, которым руководствуются действующие внутри ситуации субъекты.

Находящиеся в эмиграции аналитики продолжают оценивать происходящее в Беларуси посредством известных им демократических норм. Такая оценка правомерна как критика и как формулирование собственного политического проекта. Однако её недостаточно для объяснения происходящего и прогноза дальнейшего развития.

Чтобы понять траекторию Беларуси, необходимо реконструировать то должное, которое пытается реализовать режим: представления Лукашенко, идеологов, чиновничества, силовых структур и поддерживающих власть групп о нормальном государстве, обществе и человеке.

При этом следует различать публично декларируемое должное и реально действующую норму. Последняя обнаруживается не только в пропаганде, но прежде всего в политических решениях, устройстве институтов, системе поощрений и наказаний и в том типе поведения, который власть стремится воспроизводить.

Необходимо также учитывать защитные и компромиссные идеализации, вырабатываемые людьми, вынужденными приспосабливаться к режиму. Публичная лояльность, тактическое приспособление и искреннее принятие предлагаемой нормы — не одно и то же, хотя со временем одно может переходить в другое.

Существует ли ещё общее «мы»?

Отсюда возникает вопрос: насколько правомерно говорить «мы» одновременно о белорусах внутри страны и о белорусах, оказавшихся в эмиграции? Не разорвана ли общая идентичность?

Это нельзя решить одним ответом. Необходимо рассматривать разные уровни существования «мы»: биографический, культурный, национальный, гражданский, политический и деятельностный.

Для сохранения идентичности имеют значение три временных измерения:

общность прошлого — память и совместно пережитые события;

общность настоящего — солидарность, взаимные обязательства и совместные практики;

общность будущего — разделяемый образ желаемого и готовность действовать ради него.

С этим связано и пространственное измерение — совМЕСТность. Люди могут находиться в разных странах, но сохранять распределённую совместность через устойчивые отношения и общую деятельность. Однако пространственное рассеяние постепенно создаёт разные повседневности, интересы, нормы и жизненные перспективы.

Общее прошлое позволяло удерживать эмиграционную идентичность на протяжении нескольких лет. Но, если мои наблюдения справедливы, в последний год центробежные тенденции значительно усилились. Воспоминания о ковиде, протестах и общей судьбе 2020 года ослабевают и уже не выполняют прежней цементирующей функции.

Для общего настоящего недостаточно отдельных проявлений солидарности. Помощь вышедшим политзаключённым, пожертвования независимым средствам массовой информации и поддержка отдельных людей продолжаются, но остаются преимущественно индивидуальными и спорадическими практиками. Они уже не могут сами по себе удерживать общую идентичность.

Представительство без самоуправления

Белорусская эмиграция сохранила некоторые политические структуры, но эти структуры не выполняют функцию самоуправления эмиграции. Они претендуют на представительство её интересов, однако усиливающийся разрыв между политической верхушкой и основной массой эмигрантов вызывает сомнения в правомерности такого представительства.

Низкая вовлечённость в выборы Координационного совета может объясняться именно этим. Люди не понимают практической необходимости органа, который не управляет общими делами и не обладает ясной сферой ответственности.

Офис Светланы Тихановской сохраняет политическое положение благодаря социальному и символическому капиталу, полученному в 2020 году. Однако воспроизвести в эмиграции ситуацию президентских выборов невозможно, а значит, невозможно и заново подтвердить этот источник легитимности прежним способом.

Одновременно интересы белорусов начинают всё сильнее различаться в зависимости от страны проживания. Эмиграция распадается на литовскую, польскую, грузинскую, немецкую, чешскую, американскую и другие диаспоры. У них остаются общие проблемы, но возникает всё больше различий, связанных с правовым положением, рынком труда, языком, политикой принимающего государства и условиями интеграции.

При этом и страновые диаспоры не являются однородными сообществами.

Расслоение внутри диаспор

Люди обладают различной способностью к адаптации. Одни быстро осваивают язык, выполняют требования для постоянного проживания или натурализации, обладают востребованными компетенциями, успешно строят карьеру либо ведут дистанционный бизнес. Для них место проживания относительно легко заменимо: Литва, Польша, Германия, США или другая страна становятся вариантами индивидуальной траектории.

Другие в большей степени зависят от конкретного места, местного рынка труда и социальной политики. Третьи с трудом интегрируются и не располагают ресурсами, позволяющими обеспечить привычный уровень и образ жизни.

Эти группы по-разному относятся к стране проживания, Беларуси, эмиграционным структурам, взаимной солидарности и будущему. Поэтому распад происходит на нескольких уровнях: общая эмиграция дробится на страновые диаспоры, а внутри диаспор формируются группы с различными жизненными траекториями и интересами.

Даже диаспора всё труднее сохраняется как воображаемое целое, с которым люди готовы себя идентифицировать.

Отсутствие суверенного субъекта

Отсюда следует один из основных выводов игры: сегодня ни белорусская эмиграция в целом, ни отдельные страновые диаспоры не образуют суверенного субъекта, которому требовалась бы единая политическая, революционная или иная стратегия.

Центростремительные усилия можно предпринимать, но в нынешнем положении дел они сталкиваются с более сильной центробежной динамикой и вряд ли окажутся успешными.

Поэтому задачу следует сформулировать иначе. Вместо преждевременного создания общего субъекта необходимо накапливать рассредоточенный потенциал: человеческий, профессиональный, социальный, символический, политический и финансовый капитал. Он должен сохранять ценность независимо от того, удастся ли удержать общую идентичность всей эмиграции или отдельных диаспор.

При открытии политического и организационного окна возможностей этот ресурс можно будет собрать и использовать для преобразования страны.

Однако здесь важно различать единство и собираемость. Для будущего объединения не обязательно сохранять сильное единое «мы», но необходимо поддерживать хотя бы слабые связи, взаимную известность, доверие и опыт сотрудничества. Иначе рассредоточенный ресурс просто не сможет сложиться в целое.

Задача состоит не в сохранении единства эмиграции любой ценой, а в сохранении её потенциальной собираемости.

Потенциал первичен, организация вторична

Общественные, политические и деловые объединения создаются для достижения целей или реализации ценностей. Однако организации обладают инерцией. Со временем цель может сместиться: вместо решения первоначальной задачи структура начинает заботиться о собственном сохранении.

Это происходит и после достижения цели, когда организация уже не нужна, и после неудачи, когда цель не достигнута, но её образ используется для оправдания дальнейшего существования структуры. Такая организация становится недееспособной и начинает расходовать ресурсы вместо их накопления.

Поэтому сохранять следует не прежние организационные оболочки, а способность создавать новые структуры. Потенциал первичен, организационная форма вторична.

Носителями потенциала оказываются отдельные люди и небольшие дееспособные образования: клубы, профессиональные сети, кооперативы, бизнесы и некоторые НГО. Они могут накапливать компетенции, опыт, репутацию и финансовые возможности.

При этом социальный капитал не может существовать исключительно в отдельных людях: он заключён в отношениях между ними. Поэтому необходимы небольшие, гибкие и способные к пересборке формы совместности. Они не должны изображать единый субъект эмиграции, но могут сохранять доверие и навык кооперации.

Возможная задача Сувалкского клуба

На встрече Сувалкского клуба мы имеем дело с давно существующим сообществом. Связи внутри него сегодня могут быть слабыми, но за ними стоит опыт совместной реализации проектов и действий — прежде всего опыт «ЕвроБеларуси», второго состава Агентства гуманитарных технологий и присоединившихся к ним людей.

Этому сообществу не следует брать на себя заботу обо всей эмиграции или пытаться заменить отсутствующий общебелорусский политический субъект. Ему необходимо определить собственную нишу и сосредоточиться на приращении своего потенциала.

При необходимости можно создавать структуры под конкретные задачи. Но основной целью должно быть накопление социального капитала — связей и доверия; символического — авторитета и способности задавать смыслы; политического — влияния и возможности участвовать в принятии решений; человеческого — знаний и компетенций; а также, возможно, финансового капитала, обеспечивающего самостоятельность.

Речь идёт не о восстановлении «ЕвроБеларуси» или АГТ в прежних организационных формах, а о наследовании и развитии их продуктивной традиции.

Два проектных предложения

Приращение различных видов капитала возможно через совместные проекты. Пока можно выделить два направления.

  1. Think tank — фабрика мысли

Первое направление — создание аналитического центра, способного конкурировать с существующими аналитическими структурами и медийными комментаторами не ради самой конкуренции, а ради повышения качества анализа и накопления социального и символического капитала.

Его преимуществом должны стать:

прозрачная аргументация;

разделение фактов, интерпретаций и нормативных оценок;

проверяемость гипотез и прогнозов;

готовность разбирать собственные ошибки;

использование разнообразного эмпирического материала;

способность производить выводы, выдерживающие содержательную критику.

Такой think tank мог бы соединить феноменологический сбор материала с использованием методологических схем, включая схему трёх миров и схему системного кризиса. Однако эти инструменты ещё требуют отдельной рефлексии и адаптации к новой ситуации.

  1. «Энциклопедия белорусской революции»

Второе направление — сбор и упорядочивание материалов о событиях 2020 года и их последствиях.

Это должна быть не мифологическая и не саморепрезентационная история, а верифицированная база знаний, создаваемая с исследовательской тщательностью историков, этнографов и археологов. Необходимо устанавливать, что действительно происходило, какими источниками это подтверждается, какие действия имели продолжение и последствия, а какие остались отдельными эпизодами.

Эта работа должна осуществляться независимо от того, как накопленный материал впоследствии будет интерпретироваться, оцениваться и использоваться аналитиками или политиками.

«Энциклопедия» и think tank могут дополнять друг друга, но не должны сливаться. Энциклопедия представляет собой медленный исследовательский контур, сохраняющий и проверяющий знание. Think tank — более быстрый интерпретирующий контур, превращающий знание в понимание текущей ситуации.

Политические выводы аналитического центра не должны определять, какие факты войдут в энциклопедию и какую степень достоверности они получат.

Предварительный вывод

Сегодня задача состоит не в том, чтобы любой ценой сохранить единое эмиграционное «мы» или создать представляющую его организацию. Объективные тенденции ведут к дальнейшему расхождению страновых диаспор и отдельных жизненных траекторий.

В этих условиях рациональнее накапливать потенциал в людях, малых сообществах и конкретных проектах, сохраняя достаточную связность для возможной будущей пересборки.

Сувалкский клуб может стать одним из таких узлов: не представителем всей эмиграции и не политическим центром, а небольшим сообществом, которое наследует определённую интеллектуальную и деятельностную традицию, производит качественное знание, развивает участников и накапливает капитал.

Сохранять следует не прежние структуры, а способность создавать новые — тогда, когда для них появятся действительная цель, субъект и историческая возможность.